Зачем нам нужны общественные пространства?

 

Одним из универсальных трендов в развитии современных городов является формирование публичных (общественных) пространств – как усилиями городских властей, так и посредством низовых, гражданских инициатив.

Процесс создания и улучшения публичного пространства стал своего рода символом возвращения города людям после десятилетий «выдавливания» пешеходов с улиц и экспансии городской территории автомобилями. С другой стороны, это еще один способ отвлечь нас от многочисленных гаджетов и сетевого общения, помочь вернуться из виртуального в реальный мир.

Формирование открытых городских пространств зачастую дело весьма затратное и непростое. Оно может потребовать переформатирования транспортной схемы города, перепланировки его отдельных частей, переключения транспортных потоков с одних улиц на другие, ликвидации транспортных развязок, и т.п. Однако, власти самых разных городов мира готовы нести серьезные расходы на реализацию подобных решений, зная, что очевидного и быстрого экономического эффекта они не принесут.

 Чем оправданы подобные усилия? Что делает общественные пространства столь привлекательными?

К общественным пространствам принято относить свободные от транспорта городские территории общего пользования – пешеходные зоны, улицы, площади, скверы, парки и др.

Такой «эмпирический», практический подход к понятию описывает публичные пространства как открытые для людей, располагающие к встречам и общению с очень разными и незнакомыми людьми, демонстрирующие разнообразие городской жизни и отражающие саму ее суть.

Публичное пространство является местом приложения активности и интереса горожан. Не теряя транзитной функции (человек может просто пройти через него), публичное пространство открывает возможности для действия: здесь люди задерживаются, «зависают» на какое-то время, что-то делают, с кем-то общаются, так или иначе его используют. И главное – приходят туда снова и снова.

Что делает то или иное городское пространство публичным?

Наполненность социальной жизнью

Публичное пространство — это, прежде всего, место, наполненное какими-то событиями, взаимодействиями, активностью. Его важнейшая характеристика – то, что в нем происходит.

Пустырь или облагороженная территория, на которой расположились какие-то сооружения, памятники или любые другие объекты, в равной степени не являются публичными пространствами, если там нет людей или люди используют данную территорию исключительно в транзитных целях и никак не взаимодействуют между собой.

Наполнению пространства жизнью способствуют регулярно исполняемые ритуалы (будь то «шоу» часов на Старомеской ратуше в Праге или обедающие бутербродами клерки на лужайке площади Пикадили в Манчестере) и освоение (присвоение) территории определенными социальными группами или субкультурами (скейтерами, шахматистами, и пр.).

Варшава

Стимулировать социальную коммуникацию в городском пространстве и помочь людям задержаться в нем можно и посредством технических решений – установив объекты или устройства, вовлекающих людей в различные виды активности. Именно таким решением воспользовались при недавней реконструкции Триумфальной площади в Москве – на ней установили качели, которыми теперь с удовольствием пользуются москвичи и гости столицы.

В то же время важным является не только насыщение пространств объектами ландшафтного дизайна, но и наличие социальной режиссуры, определяющей возможности использования, освоения этой территории. Наличие шезлонгов сигнализирует о возможности пообщаться с друзьями, почитать книгу, вздремнуть на свежем воздухе, водоем с утками организует детей (да и взрослых) на их кормление и фотографирование, ну а рояль…

Гент

Повседневность

Не является в полной мере публичным пространство, где события случаются один или несколько раз в году, а в остальное время царит запустение и тоска, как, например, на Центральной площади Калининграда.

Хорошее публичное пространство подходит не только для эксклюзивных мероприятий типа празднования Дня города, но – прежде всего — для ежедневного использования, для удовлетворения горожанами обыденных нужд — прогулок, встреч, игр.

Рим

 

Комфорт

Понятно, что пребывание человека в любом пространстве будет тем чаще и дольше, чем оно комфортнее. Нужны лавочки, чтобы присесть отдохнуть, зелень, позволяющая укрыться от жары, возможности занять детей.

Поэтому городские власти, заинтересованные в расширении рекреационных возможностей горожан, развитии туризма и – особенно – в укреплении эмоционально позитивного отношения жителей к городу, стараются наполнить открытые пространства оригинальным и качественным средовым дизайном.

Вроцлав

Многофункциональность и возможность трансформации

Привлекательным для самых разных людей  — взрослых и детей, семейных и одиноких, пространство делает его полифункциональность, разнообразие доступных на данной территории видов активности.

Брюссель

А поскольку публичные пространства «эксплуатируются» каждый день, они должны иметь потенциал для изменения. Их организация предполагает гибкие решения, позволяющие легко трансформировать структуру пространства, быстро (и дешево) монтировать и демонтировать «контент». Так, шезлонги, кадки с деревьями, книжный шкаф можно легко убрать или передвинуть, освободив место под ледовый каток или песочницу.

Калининград, пустырь около Дома Советов, интервенция в рамках проекта Балтийского филиала ГЦСИ «Художественные стратегии включения горожан в городское планирование»

При этом принципиально, что изменения на данной территории вправе осуществлять не только «специально обученные» люди из мэрии, но и рядовые горожане, которым, скажем, вздумалось поиграть в петанк или запустить воздушного змея.

Соразмерность человеку

Далеко не все, позиционируемые как публичные, пространства способны стимулировать коммуникацию между людьми, не все могут быть трансформированы. К таким социологи Ричард Сеннет и Зигмунт Бауман, среди прочего, относят так называемые «высокомерные», неприветливые пространства. Слишком большие пространства (или кажущиеся таковыми ввиду их ненаполненности) вызывают эмоциональный дискомфорт, ощущение потерянности, нежелание задерживаться.  Именно такие площади – пустые и с непременным Лениным во главе – были в каждом советском городе.

Принципиальная открытость

Свободный доступ для всех – безусловный критерий публичного пространства.

Как говорит урбанист Лео Холлис«если город не принадлежит каждому, значит, от него нет пользы никому».

Примечательно, что в официальном российском лексиконе, скорее, используется выражение «открытое городское пространство». Однако, в реальности преобладает иная практика: через некоторое время после благоустройства под благовидным предлогом необходимости поддержания порядка территория закрывается от публики – вводится плата за вход или устанавливаются часы для посещения. Аналогично пространство не может быть полноценно использования в случае существования каких-либо ограничений и запретов.

Познань

Неиерархизированность, отсутствие социального исключения

Неравенство и стратификация, характерные для общества, проявляются и в публичных пространствах. Одна из линий их иерархического структурирования связана с вертикальными отношениями «власть – горожане». Именно власти, как правило, определяют, чем можно (и чем нельзя) заниматься на той или иной территории – устанавливая правила пользования ею либо через саму организацию пространственной среды. Как наличие таблички «По газонам не ходить» ограничивает желание полежать на травке, так и плиточное покрытие в парке затрудняет использование его территории роллерами или скейтбордистами.

Увы, российским местным властям все еще трудно отказаться от восприятия публичных пространств как нуждающихся в контроле, а иногда и смириться с самим присутствием в них горожан: калининградцам хорошо известно, что  даже встреча нового года у главной городской елки может рассматриваться властью как проблема, а москвичи вдруг узнали, что стоять с мольбертами на Арбате – это правонарушение.

Проявляются в публичном пространстве и сегрегирующие, иерархизированные отношения между различными группами самих горожан, как «своими» и «чужими», — как в случае с воронежским парком «Олимпик», который родители занимающихся там юных лыжников предпочитают видеть только спортивной базой, тогда как остальные горожане – парком для семейного отдыха.

Показателен и сюжет с Черниговским переулком в Москве, который был преобразован в своего рода читальный зал под открытым небом — тихое, закрытое для автомобильного движения пространство с лавками, клумбами, амфитеатром и книжным шкафом. Поразительно, но жители окрестных домов, мечтавшие сделать свой переулок пешеходным, восприняли реконструкцию негативно. Почему? Им не понравилось, что переулок перестал быть только «их» переулком, а привлек «посторонних» людей, которые приходят сюда почитать или пообщаться.

В современной России риски для открытости и неиерархированности публичных пространств особенно велики: это и тренд приватизации и коммодификации, и традиция «озаборивания», и попытки отдельных групп нормативизировать социальную реальность по своему усмотрению, и, конечно, курс на сворачивание политических свобод. Конституционное право свободы собраний реализовать сегодня практически невозможно, а из-за угла так и норовит вынырнуть реинкарнация пионера из старого советского фильма со словами «А чей-то вы тут делаете?».

Публичные пространства – это еще и ответ на вопрос «Кому принадлежит город?»

Помимо эмпирического, понятие публичного пространства имеет глубокий философский и политический смысл (одной из первых его открыла кенигсберженка Ханна Арендт) и связано с концепцией права на город, впервые сформулированной Анри Лефевром.

Речь идет о праве жителей не только находиться в городе, но и участвовать в принятии решений, определяющих его будущее, состояние городской среды, и, конечно, пользоваться центральными и символически нагруженными частями города. Собственно, только в публичном пространство право на город и может быть заявлено и реализовано.

Общественное право на город противопоставляется индивидуальному доступу к городским ресурсам, в конфликте и борьбе с которым появляется шанс вернуть город. Неслучайно урбанисты так ценят движения городского активизма, ситуации градостроительных конфликтов, практики захвата («оккупации») и переосвоения гражданами городских пространств, в том числе в формах паблик-арта или партизанинга. Как пишет урбанист Питер Маркузе, «лучше всего использовать публичное пространство нелегально, более того — это необходимо».

Барселона

И уличные протесты, и акции прямого действия по преобразованию среды, и просто катание на «народной» горке, а не на санкционированной властями тюбинговой трассе, наполняют городское пространство, публичностью, новыми смыслами, жизнью.

Эксперты утверждают, что успех публичного пространства возможен только при условии его конструирования «снизу», по инициативе горожан и при их активном участии. Местным властям остается лишь признать инициативу и поддержать ее финансово и информационно.

Но чтобы это произошло, и нам, горожанам, и местным властям необходимо осознать, что публичные пространства являются общедоступными и не принадлежат никакому конкретному собственнику. Что ими могут пользоваться все желающие. Что при этом они свободны для любых активностей, которые не причиняют вред окружающим. И что, несмотря на возможный дискомфорт от такой активности, мы должны уважать право других на самовыражение, потому что это гарантирует такое же право нам самим.

Паланга

Кажется, что сейчас, когда мы все так разобщены, и даже самый незначительный повод все больше противопоставляет нас друг другу, развитие публичных пространств может стать спасением. Ведь они не только помогают сделать город сомасштабным человеку, создать дружественный ландшафт, обеспечить позитивные визуальные и эмоциональные впечатления. Публичные пространства позволяют выстраивать диалог, отвечают человеческой потребности быть вместе. Думаю, стоит поверить Яну Гейлу, который говорит, что если мы придумаем хорошие общественные пространства — люди смогут почувствовать общность.

 Анна Алимпиева